Selbst wenn man gelten lässt, dass viele Staaten ernsthafte und legitime Bedenken gegenüber Interventionsmaßnahmen hegen, beantwortet dies noch immer nicht die Frage, die ich in meinem Bericht gestellt habe, nämlich wie wir, wenn eine humanitäre Intervention tatsächlich einen unannehmbaren Angriff auf die Souveränität darstellt, auf ein Ruanda, ein Srebrenica oder auf alle schwerwiegenden und systematischen Menschenrechtsverletzungen reagieren sollen, die gegen jedes Gesetz verstoßen, das unser gemeinsames Menschsein vorschreibt.
Признание того, что интервенция вызывает у многих государств серьезную и законную обеспокоенность, не дает ответа на вопрос, который я поставил в своем докладе, а именно: если гуманитарная интервенция действительно является неприемлемым ударом по суверенитету, то как нам следует реагировать на такую ситуацию, как в Руанде или в Сребренице, — как реагировать на грубые и систематические нарушения прав человека, которые противоречат всем заповедям человеческого бытия?