#import "robinson-pip.typ": part, chapter, formatDoc

#show: doc => formatDoc(doc)
#set text(lang: "ru")
#set par(first-line-indent: 1em, justify: true)
#set text(hyphenate: true)


#place(center + horizon, dy: -10em)[
  #text(size: 25pt)[
    Сто полей
  ]
  
  #text(size: 15pt)[
    Юли<NAME>
  ]
]

#pagebreak()

// #[
//   #set align(center)
//   #text(size: 25pt)[
//     Acknowledgments
//   ]
//   
//   #set align(center)
//   
//   I just wanted to take a moment to express my deepest gratitude to each and every one of you.
// ]
// #pagebreak()


// start numbering from this point onwards
#set page(numbering: "1")



#outline()

#pagebreak()

= Часть первая. СТРАНА ЛОЖНЫХ ИМЕН

#part("Часть первая")[Cтрана ложных имен]

== Глава ПЕРВАЯ,

#chapter("Глава первая,")[в которой не происходит ничего, кроме катастрофы.]

К<NAME> вовсе не собирался открывать новую планету.

Получилось  это  чисто случайно. У Серого Пятна за его кораблем погнались
двое пиратов с фальшивыми опознавательными знаками  Порте-Кассино,  даже  не
пиратов,  если  говорить  честно,  а  отощавших  обывателей Ньютоны. Планету
недавно вышибли  из  ООН  за  несоблюдение  прав  человека,  отчего  местный
диктатор,  хоть  и  не  перестал  расстреливать собственных болтунов, однако
совсем перестал преследовать собственных бандитов.

Если бы у Ванвейлена  был  хороший  корабль  и  надежный  экипаж,  он  бы
подождал  эти  катера  и популярно, с помощью бортовых лазеров, разъяснил им
международное право,~---~но  у  Ванвейлена  был  этакий  грузовой  бочонок  с
подтекавшими  стабилизаторами,  на  котором  он  вез  на Эркон геофизическое
оборудование и прилагаемого к оборудованию геофизика по имени Сайлас Бредшо,
скромного молодого человека с застенчивыми манерами и глазами  черными,  как
донышко  пусковой шахты. Бредшо, был нежен, тих, слюняв, и во время погрузки
так хлопотал над запечатанными контейнерами, словно его буровые  вышки  были
собраны из лепесков гортензии.

Ванвейлену  подумал,  что  если  его пассажир запсихует и доложит в порту
назначения о незарегестрированных средствах защиты на борту, то у Ванвейлена
опять отберут лицензию и еще, пожалуй, конфискуют это старое корыто,  и  эта
мысль ему не очень-то пришлась по душе.

Тут  два  катера  вздыбились  и  превратились  в два широких синих плевка
длиной, с точки зрения приборов,  в  семь  тысяч  километров,~---~Ванвейлен
врезал  по панели управления и ушел в подпространство, не утруждая компьютер
координатами выхода.

Когда дельта-поле вновь собрало корабль в одном месте, на  экранах  сияла
неведомая  Ванвейлену  россыпь  звезд,  а чуть справа по курсу, как одинокая
елочная игрушка, висел серебристо-синий шар, важно  подставлявший  затянутый
облаками бок небольшому желтому солнцу. Даже невооруженным глазом можно было
заподозрить, что атмосфера на важном шаре~---~земного типа, и это было редкой
удачей.  Весь  экипаж,  в  количестве  шести  человек,  сбежался  в рубку, и
пассажир Бредшо, подскакивая от восторга, потребовал подойти к планете.

Через  полчаса  грузовик  вынырнул  из   гиперпространства   в   трехстах
пятидесяти  километрах  от  поверхности планеты. Внизу был океан с шельфовой
нефтью, потом горы, магнитная аномалия, потом облака и в разрыве~---~вечерняя
степь с антилопами. Корабль вошел  в  ночную  тень  над  затянутым  облаками
материком.

---~А  это  что?~---~спросил Бредшо, вдруг ткнув пальцем в синюю линию на
экране анализатора. Ванвейлен изумленно на него  оглянулся.  "А  геофизик-то
мой ничего не смыслит в геофизике!"~---~вдруг пронеслось в его голове.

И  тут корабль словно сгребло клешней и потянуло вниз, к темным и жирным,
как свиной фарш, облакам.

---~Какого черта,~---~выругался Ванвейлен.

Из облаков выскочила нехорошая тень, слева распустился серебристый цветок
и тут же превратился в гиганскую круглую воронку всех цветов радуги.

---~Это нападение!~---~закричал в соседнем кресле Макнейл.

Корабль въехал  носом  в  одну  из  воронок  и  стал  кувыркаться.  Глаза
индикаторов  пучились  и  лезли  из  орбит. Клод Ванвейлен бегал пальцами по
пульту управления~---~клавиши вдавливались с бесчувственным резиновым звуком.

---~Сбрасывайтесь,~---~заорал не своим голосом Бредшо.

Ванвейлен на мгновение оглянулся: геофизик сидел весь зеленые, и глаза  у
него от ужаса были большие, как дисковые антенны.

---~Сиди смирно,~---~зашипел Ванвейлен.

Корабль  тряхнуло  еще  раз,  радужные  зайчики  запрыгали  по  стенам  и
приборам, изображение грузовых отсеков на экране вдруг полыхнуло красным,~---~и~---~до Ванвейлена дошло, что он вез.

---~Бросайте груз,~---~опять заверещал Бредшо.

Что Ванвейлен и сделал.

Корабль стал делиться, как созревшая амеба. Грузовые отсеки уходили вниз,
ракетоплан с аварийным запасом топлива~---~на запад. Радужные воронки  теперь
вспыхивали далеко сзади, и издалека казалось, что кто-то пытается поймать в
разноцветный  гигантский  сачок стальную бабочку в пять тысяч тонн весом. На
ракетоплан этот кто-то не обращал внимания.

Ванвейлен рвал пломбы с системы аварийного управления. Капсула  слушалась
с трудом. Выскочил и лопнул парашют, за ним другой. Берег материка, размытый
инфракрасным  светом, пропал на востоке. Капсула шла над морем, теряя высоту
быстрее, чем скорость: четыре тысячи  метров,  две  тысячи  метров,  полторы
тысячи метров...

Далеко   впереди  вновь  возник  берег,  изрядный  остров,  горные  леса,
обрывавшиеся у ледников. Восемьсот метров. Рули  высоты  как  под  наркозом.
Топливный  индикатор  помаргивал,  когда ракетоплан попадал в воздушные ямы.
Берег был  уже  внизу.  Ванвейлен  с  трудом  разворачивал  машину.  Датчики
визжали,  как побитая собака, что-то радостно пело в системе подачи топлива.
Ракетоплан развернулся и пошел нырять над ночным берегом, обросшим  лесом  и
изжеванном когда-то ледниками.

Пятьсот  метров.  Под  крылом ракетоплана мелькнул и пропал ночной город.
Паучьи ножки улиц сбегались  к  пристани  и  площади.  "Экий  космодром  для
народных собраний",~---~подумал Ванвейлен.

В темном лесу мелькнула одна плешь, другая. Ракетоплан цеплялся брюхом за
деревья.  "Сейчас или никогда",~---~подумал Ванвейлен, аккуратно управляясь с
приборами.

Дрожь прошла по кораблю, датчики  нехорошо  проорали  и  смолкли.  Что-то
ухало  и  ворочалось  в  системе  охлаждения,  едкий  дым пополз было из-под
панелей, но сгинул в вентиляционных шахтах.

Капсула сидела посреди проплешины в темном лесу и тихо шипела.

Ванвейлен повернулся к Бредшо и тоном, не предвещавшим  ничего  хорошего,
осведомился:

---~Ну, что у вас там было? Плазменные гранаты?

Бредшо виновато мигал.

---~Ясное  дело,~---~сказал  кто-то  из  экипажа,~---~гремучка у него в
контейнерах, вот он и испугался.

---~Геофизики,~---~процедил Ванвейлен,~---~чтоб  вас  с  вашей  борьбой  за
демократию... Всю галактику засморкали.

---~А  вас  это не касается,~---~огрызнулся Бредшо,~---~вас нагрузили, вы и
везите.

---~Меня это очень касается,~---~возразил Ванвейлен,~---~потому  что  импорт
бурового  оборудования  стоит  одну  цену,  а импорт демократии стоит совсем
другую цену.

---~А они экономят.~---~сказал  кто-то.~---~Им  Федеральный  Сенат  снизил
ассигнования на зарубежную демократию.

Бредшо, из-за кожуха накопителя, виновато блестел глазами.

---~Это  была ракетная атака,~---~сказал он,~---~Боеголовки типа "Фавилла".
Если бы они попали в корабль, от нас бы даже соплей не осталось.

Ванвейлен изумился.  Это  же  надо,~---~спутать  искровые  боеголовки  с
радужными воронками мезонных бомб! Ну и слюнявых же специалистов готовят Они
на наши налоги!

---~Не  попали  же,~---~сказал  Ванвейлен,  и  ткнул пальцем в оранжевый
индикатор слева от бокового  экрана.  Индикатор,  указывавший  на  состояние
грузовых  отсеков,  мирно  помаргивал,  как  бы  удивляясь:  "И чего вы меня
оставили?"

---~Точно не попали?

---~Точно,~---~рассердился Ванвейлен,~---~и теперь, пожалуйста, корабль там,
а мы тут. Две тысячи километров, и еще триста.

---~Можно добраться,~---~неуверенно сказал Бредшо.

---~Ага. Вот только местной  валюты  нет,  заказать  билеты  на  ближайший
авиарейс.

---~Это  была не ракетная атака,~---~сказал один из экипажа, Хатчинсон,~---~это была магнитная ловушка. Я однажды возил контрабанду на Геру  и  попал  в
точно  такую,~---~если корабль не имеет опознавательного сигнала, его тащит
вниз...

---~Ребята, вы что, взбесились,~---~сказал бортинженер.~---~Это  был  лазер.
Экран же был весь серебряный.

Ванвейлен  почувствовал  некоторую  дрожь  в  руках. Радужные воронки еще
стояли у него в глазах. Радужные воронки бывают  только  у  мезонных  ракет,
взрывающихся   в  атмосфере,  типа  "агаты",  под  которую  он  попался  под
"Вегой-20".

---~Есть еще мнения?~---~осведомился Ванвейлен.~---~Вы что видели, Джеймс?

У Джеймса Макриджа глаза были виноватые и странные.

---~Я,~---~откашлялся он,~---~знаете,  я  вчера  фильм  смотрел,  по  СВ,  с
танками,~---~и  вот  мне показалось, что что на нас едет такой серый танк с
броней высшей защиты.

---~Так,~---~сказал Ванвейлен,~---~значит, на нас в стратосфере наехал танк.
Вероятно, архангелы проводили  тактические  учения.  Василиска,  дракона,  и
упыря с минометом никто не видел?

Но  василиска  не  видел никто. Может быть, потому, что по СВ в последнее
время не показывали фильмов с василиском в качестве центрального персонажа.

Тогда Ванвейлен переключил  компьютер  на  воспроизведение  и  затребовал
данные  получасовой  давности.  Экран  осветился  нежным  зеленым  светом, и
Ванвейлен несколько прибалдел. Судя по данным компьютера, их вообще никто не
атаковал. Судя по  данным  компьютера,  корабль  сам  пошел  вниз,  а  потом
закувыркался   в  стратосфере,  подчиняясь  довольно  дурацким,  но  все  же
выполнимым приказам центрального блока... "Ого-го,~---~заплясало  в  голове
Ванвейлена,~---~это  что  же?  Это  значит,  кто-то  на  том  материке взял
управление кораблем на себя, разобрался  за  пару  мгновений  и  взял?  Хотя
постойте,  а  головы  наши? Управление нашими головами он тоже взял на себя?
Ведь каждый видел, черт побери, разное! Это  ведь  привидения  можно  видеть
по-разному,  а  принять  мезонную  ракету  за магнитую ловушку... Лучше бы я
долбанул этих  пиратов...  Скверное  это  дело~---~быть  подбитым  мезонной
ракетой,  но  быть  подбитым призраком мезонной ракеты~---~нет уж, увольте от
знакомства с такой цивилизацией...

В этот миг  что-то  клюнуло  в  прозрачную  оболочку.  Ванвейлен  включил
наружное  освещение  и  увидел,  что  из  черных  кустов  в корабль сыплются
раздвоенные стрелы с белыми перышками. У местного населения, судя по  всему,
неизвестных противоракетных систем не было.

На  рассвете  выяснилось:  корабль  сел на огород с бататами. Совладельцы
огорода скрылись в лесу, оставив у столба в круглом поселке обильную  снедь,
пальмовое вино и привязанную девушку.

== Глава ВТОРАЯ,

#chapter("Глава вторая,")[в которой оказывается, что Страна Великого Света
лежит и на востоке, и на западе, и на севере, и на юге, однако
непременно по ту сторону горизонта.]

В  эту  пору  в  Горном Варнарайне, в усадьбе Золотой Улей жил человек по
имени Шодом Опоссум. Он был один из самых рассудительных людей в  округе,  и
многие  обращались  к  нему за советом и поддержкой. Этой весной пришла пора
выдавать замуж его младшую дочь. Шодом решил  добыть  побольше  мехов  перед
приходом  храмовых  торговцев,  снарядил  три больших лодки и поехал грабить
деревню Лисий-Нос, принадлежавшую Коротконосому Махуду, его  давнему  врагу.
Все  вышло  как нельзя лучше, а еще Шодом навестил храм матери зверей, стены
сжег, а украшения и прочее взял себе.

На обратном пути Шодом  остановился  в  усадьбе  Птичий  Лог,  и  хозяйка
сказала  ему,  что  рыбаки, ездившие к Темному острову за черепахами, видели
там на мели разбитый корабль, точь-в-точь как корабли предков на скалах.

---~Кто там был, люди или покойники, неизвестно,~---~сказала хозяйка,~---~но
их было не больше семи и держались они смирно.

Дружинник Шодома, <NAME>, сказал ему:

---~Если это покойники, какой  смысл  с  ними  драться?  Все  равно  навье
золото, если его взять силой, обернется углем и грязью.

---~Можешь остаться,~---~говорит Шодом Опоссум.

---~Я  не  останусь,~---~говорит  Арнут  Песчанка,~---~однако я вижу, что
поездка эта добра не принесет.

Через некоторое время Шодом вышел  по  малой  нужде  и  оставил  в  сенях
секиру.  Возвращается~---~а с секиры капает кровь. Шодом стал ее вытирать, а
железо течет, течет, словно женщина в месячные. Тогда  Шодом  пихнул  секиру
под лавку, чтобы никто не заметил, и вернулся на свое место.

Хозяйка, однако, увидела, что он стал рассеян, усмехнулась и сказала:

---~Вряд ли тебе, Шодом Опоссум, этот корабль по зубам, потому что три дня
назад  здесь проехал Марбод Кукушонок. А теперь он стоит у Песчаного Вала, и
ходят слухи, что он решил с этим кораблем не связываться.

Тогда Шодом Опоссум сказал:

---~Марбод Кукушонок своей храбростью торгует за деньги, вот она у него  и
кончилась.

И наутро выехал к Темному острову.

А  женщина  проводила  его  и вернулась во двор. Слышит~---~собаки подняли
страшный лай. Вот она входит во двор, и видит, что это лают не ее собаки,  а
посреди  двора  бьются  пернатый Вей и рыцарь Алом, и собаки лают и визжат с
пластины на панцире Алома, и еще клекочет кречет с лезвия секиры. Но тут Вей
взмахнул плащом из птичьих перьев, в точности таким, какие рисуют  на  людях
Великого  Света  на  скалах,~---~перья  посыпались  с плаща, превратились в
голубые мечи и оранжевые цепы, бросились на собак и стали их мять и трепать,
так что кишки разлетелись от угла до угла. Рыцарь взмахнул рогатым копьем  и
затрубил  в рог: наваждение сгинуло, голубые мечи полетели на землю простыми
листьями с золотыми кистями, собаки стали рвать бумагу...

== Глава ТРЕТЬЯ,

#chapter("Глава третья,")[в которой повествуется о родословной Белых
Кречетов и о зимних походах короля.]

То,  чего  не  мог  добиться  Марбод  с  помощью  пыток, Ванвейлен достиг
тщательным обследованием городских развалин, расположенных в миле от  замка.
Разрушенные  дома  поросли  павиликой  и  уже  вековыми  деревьями,  и место
напоминало сказочный город, превращенный волшебником в лес.

Детектор  распознал  у  западной  стены  большую  карстовую   пещеру,   и
Ванвейлену,  слишком  хорошо помнившему дотошность, с которой плетка Марбода
доправшивала  относительно  "стеклянной  горы"  всех,  кто  под  эту  плетку
попадался,  сразу  нарисовалась  дивная картина подземного храма, где жители
осажденного города спрятали два века назад свое имущество. Ванвейлен облазал
скалы и сверху и снизу и убедился, что никакого прохода  в  пещеру  нет,  за
исключением,~---~сколько можно было судить по неровной картинке на экране,~---~узкой  рубленой  шахты, терявшейся наверху скалы среди раскрошенных людьми и
корнями развалин. Вероятно, это были развалины того  самого  храма,  который
"ушел под землю".

Бредшо уговаривал его не жадничать,~---~слишком много любопытных глаз было
вокруг,  и  самые  любопытные,  бесспорно,  принадлежали  храмовому торговцу
Адрамету. Если большинство местных считало людей  с  корабля  колдунами,  то
отец  Адрамет  сам  был  колдуном и шарлатаном, и, в качестве такового, ни в
какое колдовство не верил.

Ванвейлен согласился с ним. В тот же день вечером, запершись  в  горнице,
Ванвейлен распотрошил пару патронов из минного пистолета и преобразовал их в
безоболочное взрывное устройство в 500 грамм тротилового эквивалента. Вместо
взрывателя  Ванвейлен воспользовался сушеной веревкой из местных водорослей,
пропитанной гусиным жиром,~---~необыкновенные  характеристики  этой  веревки
Ванвейлен  успел  отметить  на  деревенском празднике, где с помощью веревки
заставляли "бегать огонь по земле". Все это  хозяйство  он  сложил  в  самую
обыкновенную  долбленую  тыкву  и  вечером зарыл в развалинах храма, вывесив
наружу хвостик, рассчитанный на три часа горения.

Лавины в горах весной случаются часто, и поэтому никто во  время  ночного
пира  не  обратил  внимание на взрыв: только Бредшо укоризненно посмотрел на
Ванвейлена, да  Белый  Эльсил  заметил,  что,  кажется,  старая  Мирг  опять
вздумала  топать  ногами,  и  что  ничего хорошего не бывает после того, как
старая Мирг топнет ногой.

А вечером, после пира, <NAME> отозвал Марбода в сторону и сказал:

---~Сдается мне, Марбод, что этот  Ванвейлен  нашел  стеклянную  гору  под
самыми  нашими ногами, потому что вчера он искал в замке веревку и лопату. И
еще думается мне, что он умеет видеть в темноте, потому что он искал лопату,
а факелов не искал.

Утром Ванвейлен дождался, пока гости и хозяева уедут на охоту,  подхватил
мешок с заготовленным снаряжением, и пошел к старому городу.

Это  утро  было  то самое утро, когда весна, в облике оленя, гуляет среди
почек и ростков. Марбод Кукушонок, <NAME> и еще  некоторые  отправились
на  соколиную  охоту  встречать весну. По дороге всадникам встретилась кучка
крестьян: те замахали шапками и попадали на колени перед Кукушонком, называя
его Ятуном, но на своем языке.

Лух  Медведь  обратил  на  это  внимание  благородных  господ.  Кукушонок
побледнел,  но  промолчал.  Лух  Медведь был первым силачом округи и женихом
дочери хозяина, прекрасной Идрис. Накануне он опять проиграл Марбоду игру  в
кольцо,  и невеста на его глазах распорола шелковый копейный значок, который
вышивала два месяца.

Съехались к старому городу,  где  в  дуплах  развалин  много  было  птиц.
Весеннее  солнце, лед на лужицах, боевые веера, крики дам, льдинки на земле,
как пластины панцирей, и панцири поверх кафтанов, как  драконья  чешуя.  Пух
перепелов  летел  как перья Великого Вея, заклеванного противником,~---~скоро
прорастет просом.

Всех удачливей были две птицы: сизый, с темными усами  по  бокам  сапсан,
принадлежащий  Луху  Медведю, и великолепный белый кречет Марбода Кукушонка.
Марбод получил от герцога трех птиц. Одного оставил себе, другого  отдал  за
убийство  Ферла Зимородка, а третий сдох месяц назад, и Марбод тогда два дня
пролежал, накрывшись с головой одеялом.

Боевой друг Марбода, Белый Эльсил, высмотрел на тропке  следы  лошади,  и
сказал:

---~Никак  это отпечатки Жемчужной Пяди, той, которую ты, Марбод, подарил
чужеземцу. Сдается мне, что он поперся в стеклянную гору, и  как  бы  он  не
сломал свою шею.

Марбод возразил, что этот человек колдун, и шею ему сломать трудно.

---~Я  же не говорю, что он сломает шею в горе,~---~отвечал Эльсил,~---~а я
говорю, что он свалится с лошади, потому что на лошади он ездит хуже хомяка.

---~Да,~---~сказала   задумчиво   прекрасная   Идрис,   гладя   сизого
ястреба-перепелятника,~---~живой человек в стеклянный дворец не полезет. Мой
дед полез, но сошел с ума.

---~Рассказывают, Марбод Кречет в Золотую Гору лазил.

Лух Медведь сказал преувеличенно громко:

---~Так то рассказывают.

Через некоторое время Кукушонок незаметно исчез.

---~Сдается мне,~---~сказал один из людей Луха хозяину,~---~что  Кукушонок
принял близко к сердцу ваши слова.

Лух  подумал:  "Не  мне  жалеть, если он пропадет в стеклянной горе, да и
басни все это, нету тут никакой дырки на небо".

Охотники, однако, поскакали к старой катальпе.

x x x

Ванвейлен закрепил  веревку  за  ствол  ближайшего  эвкалипта,  осторожно
съехал  в  дыру  и  посветил  фонариком.  Как он и предполагал, взрыв пробил
каменный свод пещеры,~---~далеко вниз  уходила  черная  лестница,  засыпанная
грудами сверкающих кристаллов.

Вдруг веревка закачалась и отошла от стены.

---~В стеклянный дворец хотите?

Ванвейлен ошеломленно поднял голову.

Наверху  стоял Марбод Кукушонок и правой рукой держал веревку, на которой
качался Ванвейлен. За спиной колчан, в  колчане  стрелы  с  белой  соколиной
опушкой  торчком  над  головой,  и  посреди  стрел~---~живой  кречет. Птица
топорщила крылья, гулькала. Ванвейлену не  очень-то  понравилось  висеть  на
веревке в руках Кукушонка.

= Часть вторая. СТРАНА ВЕЛИКОГО СВЕТА

#part("Часть вторая")[Страна Великого Света]

== <NAME>,

#chapter("Глава первая,")[где повествуется о том, как контрабандист Клиса
испугался бочки, проехавшей в небесах.]

В последний предрассветный  час  дня  Нишак  второй  половины  четвертого
месяца,  в  час, когда по земле бродят лишь браконьеры, колдуны и покойники,
когда по маслу в серебряной плошке можно прочесть судьбу дня,  белая  звезда
прорезала  небо  над  посадом  Небесных  Кузнецов,  и  от  падения ее тяжело
вздохнула  земля  и  закачались  рисовые  колосья.  Неподалеку,  в   урочище
Козий-Гребень,  общинник  из  Погребиц, Клиса выпустил мешок с контрабандной
солью и повалился ничком перед  бочкой,  проехавшей  в  небесах,  как  перед
чиновником,  помчавшимся  по  государеву  тракту. Лодку у берега подбросило,
мешки с солью посыпались в воду, а Клиса с  ужасом  вскочил  и  бросился  их
вытаскивать.

Жена  его села на землю и тихо запричитала, что в Небесной Управе наконец
увидели, как семья обманывает государство. Клиса был с ее  мнением  согласен
---~но не пропадать же соли.

Третий  соумышленник,  Хайша из далекого пограничного села, слетел было с
высокой сосны, облюбованной контрабандистами для  наблюдения,  но  зацепился
напоследок за ветку и теперь слезал на землю.

---~Дура  ты,~---~возразил он женщине,~---~это не по нашу душу, а по Белых
Кузнецов. Прямо в их посад и свалилось. И то, давно пора разобраться, отчего
это у них конопля растет лучше нашей?

Белых Кузнецов в округе не любили. Те  крали  духов  урожая  по  соседним
деревням  и занимались на своих радениях свальным грехом. Притом после бунта
им последовали от экзарха всяческие  поблажки,  чтобы  не  сердились  опять.
Судьи  боялись  с  ними  связываться,  и  даже  был  такой случай: во дворце
экзарха, говорят, оборотень-барсук портил служанок; его поймали в кувшин,  а
он  как  крикнет:  "Я~---~посадский!" Но тут уж барсуку не поверили и утопили
его.

x x x

Многие в посаде проснулись от страшного грохота.

<NAME> встала с постели, вышла в сени  и  увидела  во  дворе  целую
толпу  мертвецов.  Это  ей  не  очень-то понравилось. Она нашарила в рундуке
секиру с серебряной рукоятью,  растолкала  старосту  Маршерда,  пихнула  ему
секиру в руки и сказала:

---~Там  во  дворе  стоит  Бажар  и  целая  свора  из  тех, за кого мы не
отомстили, и по-моему, они пришли за этой штукой.

Маршерд поглядел в окно: а на окне была  кружевная  занавеска,  и  дальше
бумажные  обои:  кувшинчик~---~букет, кувшинчик~---~букет. Ну что твой гобелен
во дворце наместника! Маршерд поглядел на эти обои и сказал, что  никуда  до
утра не пойдет, потому что ночь~---~время ложных духов.

== Глава ВТОРАЯ,

#chapter("Глава вторая,")[где рассказывается о событиях, произошедших на
самой границе ойкумены, где даже время течет по-другому, нежели
в центре, и один день службы считается за три.]

Прошло  две  недели:  наступил  первый пень Шуюн. Два события произошло в
этот день: экзарх Варнарайна, наследник престола, вступил в  центр  мира,  в
Небесный Город: бродили по улицам самодвижущиеся черепахи, спустились с неба
боги, подобные мудрым словам указов.

В  этот же день караван храмового торговца Даттама пересек реку о четырех
течениях, принес положенные жертвы и остановился у  узлов  и  линий  девятой
заставы.  И  было это на самой границе ойкумены, где горы стоят на полпути к
небу, где летом бывают метели и где даже время течет по-другому, и один день
службы засчитывается за три.

Люди из каравана и охрана заставы сварили в котле быка,  накормили  богов
запахом,  а  мясо  съели сами. Люди из каравана рассказали людям с заставы о
том, что случилось на Весеннем Совете: и как король  сначала  объявил  войну
экзарху  Харсоме,  а  через  день признал себя его вассалом, и как заросла в
храме трещина, прошедшая через сердце Золотого Государя, и как гнев Золотого
Государя  уничтожил  город  Ламассу,  вознамерившийся   противиться   стране
Великого  Света,  и  как  советник  Арфарра и советник <NAME> убили
Марбода Кукушонка, и многое другое, столь же поучительное.

---~Так что же?~---~сказал один из стражников.~---~Мы уже и не застава? Была
гора на краю мира, стала Государева Гора в центре провинции?

Господин Гайсин, начальник заставы, встретил караван в великом смущении.

x x x

Три года назад  господин  Гайсин  надзирал  за  гончарным  производством.
Как-то  раз  секретарь  Бариша  принес  экзарху  его отчет и расставил везде
красные галочки.

---~Этот человек жаден и очень неумен,~---~сказал экзарх. Бариша возразил:

---~Все берут. Его накажешь~---~другие встревожатся.

Экзарх сказал:

---~Это неважно, откуда человек берет деньги. Важно, что он с ними  делает
потом.  Надо поставить Гайсина на место, где его пороки способствовали бы не
только его личному обогащению, но и всеобщему благу.

Но, конечно, Бариша был прав насчет того, что у экзарха не было  привычки
пугать  людей,  потому что чиновник с перепугу, что его когда хотят, тогда и
посадят, начинает вытворять вовсе неизвестно что.

И вот, спустя неделю после этого разговора, зашел господин Гайсин  в  сад
при  малой  городской  управе,  и  видит:  к  коньку  малого храма привязана
маслобойка, у маслобойки сидит молоденькая служанка и качает маслобойку, как
колыбельку. Господин Гайсин понял, что дурочка только что из деревни, потому
что кто же в таком месте  сбивает  масло?  А  вокруг,  как  положено,  спеют
персики  и  сливы,  виноград  уже  наливается бирюзой и яшмой, нежный пруд с
уточками и селезнями,  мостики  с  бронзовыми  перилами  перекинуты  подобно
радуге. Вечереет, и дневная жара спала, и воздух напоен ночными ароматами.

---~Ах,~---~говорит  Гайсин,~---~какой  прекрасный сад! Хотел бы я быть
белкой, чтобы порезвиться в его ветвях!

А новая служанка ничего не говорит, только качает колыбельку.

---~Ах,~---~говорит господин Гайсин,~---~как прекрасно это  озеро,  поистине
подобное  небесному озеру! Хотел бы я быть удочкой, чтобы ловить рыбу в этом
озере!

А новая служанка ничего не говорит, только качает маслобойку и краснеет.

---~Ах,~---~говорит господин Гайсин,~---~как прозрачен этот ручеек! Я  хотел
бы быть мостиком, чтобы изогнуться над ним.

Тут новая служанка, не переставая качать колыбельки, говорит:

---~Ах,  сударь  начальник,  не подобает заниматься такими делами в таком
месте.

---~Гм,~---~говорит господин Гайсин,~---~однако это  ты  права!~---~И  даже
поразился такой тонкости в суждениях.

---~У меня,~---~говорит девица,~---~есть домик в Нижнем Городе, а садик при
нем~---~не мой. И если бы этот садик был мой, я  охотно  пустила  бы  вас  им
полюбоваться.

В  общем,  уговорились  они, что вечером господин Гайсин осмотрит садик в
Нижнем Городе.

== Глава ТРЕТЬЯ,

#chapter("Глава третья,")[в которой контрабандист Клиса крадет говорящий
клубочек, а Сайлас Бредшо попадается "парчовым курткам".]

Экзарх стоял на холме под стенами храма  Фрасарха-победителя  и,  щурясь,
смотрел,  как  идет конница по широкому мосту через Лох. Храм Фрасарха стоял
на левом берегу Лоха, а на правом начинались земли Варнарайна. Епарх  Миссы,
извещенный  почтовыми  голубями,  вздумал  было разобрать мост. Конный отряд
аломов, опередивший на три дня остальные войска, подоспел как  раз  вовремя,
чтобы   разогнать   работников  и  распотрошить  самого  епарха.  Настоятель
Фрасархова храма предусмотрительно отказался похоронить высокого  чиновника:
нехорошо  истреблять  созданное  народным трудом. Экзарх не знал, радоваться
или огорчаться. Аломский командир, отстоявший мост, опередил других  иа  три
дня  потому,  что его лагерь был ближе к границе. Ближе к границе его лагерь
оказался потому, что был близ звездного корабля.

Араван заявил:

---~Он  нарушил  строжайший  приказ  оставаться  на  месте.  Он  подлежит
наказанию,  но  наказать его невозможно: карая, нельзя оставить причину кары
без разъяснения.

Этим вечером экзарх впервые принес  положенные  жертвы  богам  и  написал
положенные воззвания к народу.

Секретарь  Бариша  принес  заготовки:  "В  соответствии с желанием Неба и
волей Народа... Подобно древним государям... захватившие обманом дворец..."

Экзарх подумал. Он вычеркнул слова "как в древности,  когда  не  было  ни
твоего,  ни моего и чиновники не угнетали народ" и вписал: "как в древности,
когда каждый обладал своим, и чиновники не посягали на чужое имущество".

Экзарх огласил воззвание перед строем варваров, и  они  дружно  закричали
"ура".

Настоятель храма укоризненно сказал экзарху:

---~Сын  мой,  вы  пишете:  "ради  народного  счастья" и начинаете войну.
Убивают людей, разрушают города, жгут посевы. Разве бывает счастье от войны,
прибыток~---~от насилия? Разве это подобает государю?

Секретарь Бариша развеселился,  представив  себе  указ:  "Ради  народного
несчастья..."

Экзарх вдруг засмеялся и сказал:

---~Я  не хочу быть государем, я хочу быть богом, как Иршахчан. Не всякий
государь~---~бог. Государем становится тот, кто выиграет  в  "сто  полей".  А
богом~---~тот, кто изменит правила игры.

Священник подумал о том, что рассказывают о монахах-шакуниках.

---~Что ж,~---~с горечью проговорил он,~---~тогда вы первый из тех, кто стал
богом до того, как стал государем.

Вечером  экзарх созвал к себе в палатку командиров. К нему подвели алома,
отряд которого захватил мост. Экзарх  вынул  из  ножен  и  вручил  ему  свой
собственный меч.

Огромный и неуклюжий, как медведь, варвар опустился на колено, прижавшись
губами к стали, и экзарх потрепал его по рыжеватой шевелюре:

---~Если бы все были так решительны и расторопны, мы бы были уже хозяевами
столицы.

---~Я  не  без  причины  покинул вверенный мне пост,~---~довольно улыбаясь
снизу вверх, отвечал алом.~---~Разрешите поговорить с вами наедине?

Экзарх побледнел и жестом приказал всем удалиться.

Причина могла быть только одна: звездный корабль.

Варвар, не вставая с колен, ждал, покуда они остались вдвоем.

---~Итак, ваша причина?~---~спросил экзарх.

---~Десять дней назад во дворце,~---~отвечал алом,~---~был  убит  смотритель
свеч Ешата. Это был мой младший брат.

Экзарх  поспешно  отступил,  изменившись в лице, но было поздно: алом, не
вставая с колен, молча ткнул его мечом в живот с  такою  силой,  что  кончик
меча пронзил позвонки и вышел из спины.

Ворвавшаяся  стража  изрубила  алома  на мелкие кусочки. Труп его лежал в
палатке, а душа тихо выскользнула за порог и серым сурком побежала известить
предков об исполненном родовом долге.

Экзарх был еще жив. По его приказу его вынесли из шатра  и  положили  под
темным ночным небом. Араван опустился рядом на колени и плакал, уткнувшись в
теплый мех епанчи. "Меня бы так просто не зарубили",~---~думал он.

Экзарх улыбнулся посиневшими губами.

---~Нынче,~---~начал он и захрипел.~---~Если я увижусь с вашим злым богом, я
обязательно спрошу: почему у звезд~---~не мы, а они...

Командиры  поняли,  что  экзарх бредит. Потом глаза Харсомы закатились, и
язык вывалился изо рта.

x x x

На следующее утро араван отдал приказ: переправиться через  Лох,  разбить
лагерь  на  противоположной  стороне, резать баранов и печь бараньи лепешки,
как то повелевал варварский обычай охраны границ.  В  полдень  он  вышел  из
шатра  полководца,  и  первым  пустил баранью лепешку по воде. Аломы и вейцы
стали делать то же. Отныне земля Варнарайна была не земля империи.

Лепешки  тонули  быстро,  и  аломы  прыгали,  как  дети:  родовые  предки
откликнулись на зов алома Баршарга и явились на охрану новых владений.

---~Король Харсома умер,~---~сказал Баршарг,~---~и мы обязаны защитить права
сына нашего сюзерена.

Варвары  глотали  его  слова так же жадно, как духи реки глотали лепешки.
Есть король~---~будут и вассалы. Будут вассалы~---~будут и ленные земли.

Уже и речи не шло о том, чтобы завладеть  всей  империей,  оставалось~---~спасать свою шкуру и объявлять Варнарайн отдельным государством.

Араван  Баршарг разослал письма влиятельным людям провинции. Ох, непросто
дались ему эти письма! Харсома бдительно следил, чтобы среди  ближайших  его
помошников  никто  не  возвышался  по  влиянию над остальными, и сделал все,
чтобы эти помошники  ненавидели  друг  друга.  Наместник  Рехетта  ненавидел
аравана  Баршарга  потому,  что  один  был  вожаком  восстание, а другой его
подавлял. Баршарг ненавидел Даттама за то,  что  тот  повесил  его  младшего
брата,  а  Арфарру~---~за дурацкие убеждения да за целую коллекцию уличающих
документов, которые  Арфарра  на  него  собрал.  Даттам  и  Арфарра  неплохо
уживались  друг  с  другом,  пока  экзарх  не  послал  их  к варварам, и там
оказалось, что интересы  торговца  Даттама  прямо  противоположны  интересам
королевского  советника  Арфарры.  И  вот  теперь получалось так, что, чтобы
выжить, эти четверо должны были примириться, и ни один из них не потерпел бы
другого единоличным диктатором, потому что опасался бы,  что  другой  решит,
что повесить союзника~---~куда важней, чем бороться против империи.

Баршарг  писал:  "Последней  волей государя Харсомы было, чтобы мы, забыв
прежние распри, защитили его дело и его сына от общего врага. В древности  в
государстве  было  три  начала: власть гражданская, власть военная, и власть
священная. Когда три начала  были  в  равновесии,  народ  владел  имуществом
беспрепятственно  и  процветал.  Власть гражданская~---~это наместник, власть
военная~---~араван, а главный бог Варнарайна~---~Шакуник..."

На следующий день к нему пришел секретарь Бариша и,  осклабясь,  доложил,
что войска сомневаются по поводу вчерашней церемонии:

---~Варвары!  Считают, что на бараньей крови граница слаба, что тут нужна
человечья!

Баршарг швырнул ему через стол список мародеров:

---~Так в чем же дело? Пусть выберут и поступают согласно обычаю.

Бариша от удивления оборвал о косяк кружевной рукав.

x x x

На следующее утро Ванвейлен проснулся  поздно.  Взглянул  в  окно:  дочка
наместника  провинции кормила цыплят, на крыше целовались резные голуби, под
крышей  двое  работников  резали  для  гостей  барана.  Во  дворе   всадник,
перегнувшись с луки, разговаривал с Даттамом.

Разговор кончился. Даттам подошел к пегой кобыле, запряженной в телегу. К
хомуту  было  подвешено  большое  ведро  с  водой,  Даттам сунул в это ведро
голову, как страус, и стал пить. Пил он минут пять, потом еще  поговорил  со
всадником и пошел в дом.

Ванвейлен оделся и вышел в гостевую комнату.

---~Что случилось?~---~спросил он.

Даттам смотрел прямо перед собой на фарфоровый чайник в поставце.

---~Государь Харсома убит,~---~сказал он.

Ванвейлен подоткнул к столу табуретку и сел.

---~И кто теперь будет править в империи?

---~Править будет,~---~сказал ровно Даттам,~---~его сын.

---~Шести лет?

---~Шести лет.

---~А кто будет опекуном?

---~Господин наместник, господин араван, настоятель нашего храма, господин
Арфарра и я.

"Ну  и  смесь!~---~мелькнуло в голове у Ванвейлена.~---~Ведь они перережут
друг друга в ближайшем же будущем".

---~А что,~---~сказал Ванвейлен,~---~вы уверены, что господин Арфарра  будет
хорошим опекуном?

Даттам помолчал.

---~Помните вы,~---~спросил он,~---~как махали в Ламассе рукавами и шляпами
при имени Арфарры? И вашем, кстати. Вот так же машут в Иниссе,  где  он  был
наместником,  и  по всей империи распевают строчки из его доклада.~---~Даттам
усмехнулся:~---~А при моем имени,~---~сказал он,~---~машут редко, и  то  больше
по старой памяти.

Ванвейлен подумал: "Зачем же вы тогда в совете опекунов вообще?"

Тут  заскрипело и заскворчало: женщины принесли корзинки с фруктами, а за
ними пожаловал сам хозяин с печеным бараном.

