Ставрогин действительно встал, а с ним вместе с другого конца стола поднялся и Кириллов.
Оба они стояли теперь на одной ноге, как два одинаковых и одинаково непонятных существа, и смотрели друг на друга, как два одинаково непонятных существа, и молчали.