Левин слушал и придумывал и не мог придумать, что сказать.
Он смотрел на Понятовского, на его спокойное, добродушное лицо, и не мог понять, как можно так спокойно говорить о таких вещах. "Да, да, да", повторял он, но внутри его голова крутилась, как мельница