Против него сидел уже немолодой офицер в австрийской военной фуфайке гвардейского мундира.
Он курил длинную трубку и смотрел на задумчивого молодого человека с выражением равнодушия, которое было явно неискренним. На его лице появилось легкое движение, и он поднял взгляд, словно только что вспомнив о существовани