Петр Степанович молчал и держал себя как-то не по-обычному серьезно.
Его глаза были усталыми, а брови слегка взъерошены, как будто он только что проснулся от какого-то кошмара. Он смотрел прямо перед собой, не замечая окружающих, и его молчание было таким тяжелым, что даже