Но и они, конечно, затрагивались часто до него.
Их голоса, их смех, их разговоры о том, что он не знал, о том, что он не мог понять. Но он всегда чувствовал, что они говорят о нем, что они думают о нем, что они знают его лучше, чем он знал себя.