Хотелось сбросить с себя это ярмо, которое давило нас, всех хороших людей.
Но как можно было освободиться от него, если оно было глубоко вросло в наше сознание, в наши обычаи и привычки? Мы были рабами своей собственной доброты, и это было самое страшное рабство.