В первые минуты Вронский еще не владел ни собою, ни лошадью.
Он ехал, не помня, как пришел к этой дороге, и не знал, куда он едет. Лошадь бежала, как будто тоже не знала, где ее вести. Вронский чувствовал, что он теряет контроль над собой и над ситу