Вронский поступал в этом случае совсем не так, как Левин.
Он не чувствовал ни малейшего волнения, ни малейшего сомнения, ни малейшего колебания. Для него было ясно, что он сделал то, что было необходимо, и что теперь он должен просто ждать, пока все это не закончится.