Катавасов, чувствуя, что его оригинальность оценена и понимаема, щеголял ею.
Он начинал каждое разговор с рассказа о своем последнем творении, демонстрируя его друзьям и знакомым, как будто это была самая важная вещь, которую они когда-либо видели.