Но ему очень трудно было не сказать более, а сказать только это.
Он чувствовал, что слова, которые он произносил, были слишком просты, слишком поверхностны, чтобы выразить все, что он чувствовал. Но он знал, что если он скажет больше, то может сказать что-то, из-за чего все пойдет не так.