Неизвестность о судьбе Марьи Ивановны пуще всего меня мучила.
Я не мог перестать думать о ней, о ее улыбке, о ее голосе, о том, как она смеялась над моими глупостями. Каждый день я надеялся получить новую информацию о ней, но все было в тщательном секрете