Тут Иван Игнатьич заметил, что проговорился, и закусил язык.
Он быстро огляделся, убедившись, что никто не слышал его случайного комментария, и продолжил путь, стараясь не думать о том, что мог бы сказать, если бы не вспомнил о своей семье.