В черной бороде его показывалась проседь; живые большие глаза так и бегали.
Он часто морщил лоб, как бы пытаясь вспомнить что-то важное, но вместо этого только морщил бороду. Проседя на затылке казалась особенно глубокой, словно отражая его глубокую озабоченность.