Though the coup of 22 January 1798 did not bode well for a genuinely democratic approval process for the new constitution (and the French would have preferred going the "safe" way of approval by the rump assembly) the plebiscite that started on 17 March (in the usual form of elections in "primary" assemblies of about 100-500 voters) had a reasonably democratic quality.
Хотя переворот 22 января 1798 года не гарантировал для новой конституции подлинного демократического утверждения (а Франция предпочла бы «безопасное» утверждение через контролируемый парламент), стартовавший 17 марта (в привычном формате выборов в «первичных» ассамблеях 100—500 голосующих) плебисцит удовлетворял требования по демократичности.