While his antisemitism, racism, violence, and attitudes toward women and homosexuals made him objectionable by current standards, he turned violence into art unlike any other American writer of his time by showing that "the making of art is a matter of life or death, no less".
В то время как его антисемитизм, расизм, насилие, отношение к женщинам и гомосексуалистам сделали его политически некорректным писателем, он превратил насилие в искусство в отличии от любого другого американского писателя своего времени, показав, что "искусство-это вопрос жизни и смерти, не меньше".