Instead, they centered their imperial enterprise on the meaning that they read into their "New World": "America" as the new promised land—which is to say, the promised land of the new modern world.
Вместо этого они сосредоточили их имперское предприятие по смыслу, что они читают в их Новом мире: «Америка», как новая земля обетованная, которая должна молвить об обетованной земле нового современного мира.