Radziwill went on to say however that "when was alone with you, and not disturbed by the noise of many conversations around her, she became quite charming, and really witty".
Радзивилл продолжала, что «когда она была с только вами, не смущаемая шумом разговоров вокруг неё, она становилась довольно очаровательной и остроумной».