On the day of her death, in October 1831, she was as calm and cheerful as her husband, and called out to him "as if he were only in the next room, to say she was coming to him, and it would not be long now".
В день собственной смерти, в октябре 1831 года, она была такой же спокойной, такой же радостной, как её муж, и звала его так, «словно он находился в соседней комнате, чтобы сказать, что она уже идёт к нему и очень скоро они будут вместе».