Thus, whenever such traits were found in a non-Nordic culture, Grant said that they were evidence of a Nordic influence or admixture, rather than casting doubt on their supposed exclusive Nordic origin.
Таким образом, всякий раз, когда такие черты обнаруживались в какой-либо не-нордической культуре, Грант говорил, что они являлись свидетельством нордического влияния или результата смешения с нордиками, и никогда не подвергал сомнению предположение об исключительно нордическом происхождении этих черт.