In World War II Stephen became so angered by the Nazis' brutality and anti-semitism that he abandoned his pacifist stance of the previous war and volunteered to become an army psychoanalyst in 1939, at the age of 57.
В годы Второй мировой войны Стивен был настолько возмущён нацистской жестокостью и антисемитизмом, что отказался от своей пацифистской позиции в предыдущей войне и в 1939 году, в возрасте 57 лет, вызвался стать армейским психоаналитиком.