Gallatin's patience and skill in dealing with not only the British but also his fellow members of the American commission, including Clay and Adams, made the treaty "the special and peculiar triumph of Mr. Gallatin."
Его терпение и умение общаться не только с англичанами, но и со своими коллегами из американской комиссии, включая Генри Клея и Джона Куинси Адамса, сделало Договор «особым и своеобразным триумфом г-на Галлатина».