I was not fond of play, as other boys; my school-fellows used to call me Serious and Gravity; and five of them particularly delighted to single me out, either for a walk, or at their father's houses, or at mine, to tell them stories, as they phrased it.
Меня не увлекали игры, как других мальчишек; мои школьные товарищи называли меня Серьёзным и Важным; а пятеро из них особенно стремились вытащить меня на прогулку, к ним домой или напрашивались ко мне, чтобы послушать мои истории.