While Mills never embraced the "Marxist" label, he told his closest associates that he felt much closer to what he saw as the best currents of a flexible humanist Marxism than to its alternatives.
Несмотря на то, что Миллс никогда не относил себя к марксистам, он делился со своими коллегами тем, что, по ощущениям, он гораздо ближе к тому, что он видел в течениях гибкого, гуманистического марксизма, чем в его альтернативах.