Though a novice in life—she had less than four years of professional humanitarian experience—her death resonated far beyond the tightly knit group of war junkies and policymakers who knew her.
Хотя она была молода — у нее было менее четырех лет профессионального гуманитарного опыта — ее смерть отозвалась далеко за пределами узких кругов военных и политиков, которые знали ее.