In disheveled jeans and floral frocks, he softened the tough exterior of the archetypal rebel from the inside out, and set the ball in motion for a radical, millennial idea of androgyny."
В растрепанных джинсах и цветочных платьях он смягчил брутальный имидж архетипного бунтаря изнутри и дал старт радикальной тысячелетней идее андрогинии».