Indeed, I indicated a fortnight ago as clearly as I could to the House that the worst possibilities were open, and I made it perfectly clear then that whatever happened in France would make no difference to the resolve of Britain and the British Empire to fight on, if necessary for years, if necessary alone.
Действительно, две недели назад я чётко указал, что возможно худшее, и я абсолютно ясно дал понять тогда: что бы ни случилось во Франции, это никак не изменит решимость Британии и Британской империи воевать дальше, «в случае необходимости — в одиночку в течение многих лет».