Viktoria confesses her fears of losing her voice and the stranger comforts her, saying that the songs of a singer live as long as the soul of the singer remains alive.
Виктория признаётся ему, что опасается потерять свой голос, и незнакомец утешает её, говоря, что песни певицы будут жить до тех пор, пока душа певицы остаётся в живых.