Instead, practitioners had interpreted it to mean exactly the opposite, that they could non-violently resist suppression without guilt; they could stop "simply surrendering to the police at the first moment of a confrontation.
Вместо этого, практикующие интерпретировали это так, что они могут сопротивляться подавлению, не испытывая никакой вины; они могут отказаться «просто сдаться полиции в момент противостояния.