In performing the samayika meditation the following points are prescribed for the monk: he should not perform it disrespectfully, nor filled with pride of learning, nor to be considered pious by his fellow-men, nor in a manner to cause disturbance to any other living being, he should not move the body about at the time, nor force it into a crooked position, e.g. bending the fingers. not contract or gather together the bodily limbs, not raise himself up and down like a fish on the top of a wave; he should rid his mind of all cruel thoughts; he should not encircle his knees with his hands; he should not become engaged in its performance imbued with fear, or with disgust, or without understanding its aim, or filled with conceit at his supernatural acquisitions (if any), nor with pride of birth; he should not take to it (samayika) sneakingly, that is as a thief, i.e., behind the back of the (preceptor), nor neglect its proper time, he should not allow the mind to be filled with unholy thoughts of hatred and the like for others; he should not excite fear in any one’s heart, not talk to any one at the time, nor think evil of any one, nor suffer himself to frown, nor entertain ungenerous sentiments in his heart, nor allow his gaze to wander about in different directions, nor sit down without carefully inspecting the ground, to avoid causing injury to insect life, nor lose interest in the middle of the process. nor should he neglect it altogether for the want of any of the necessary accessories, he shouldn't allow his heart to be assailed by desire for sense-gratification, nor omit to recite the whole of the recitation, nor get up in the middle (that is, before the end of the text appointed for the purpose), nor blur over his words, nor hurry over some parts and linger unnecessarily over others; nor mumble, like a dumb person, nor make faces or signs, nor vociferate in a croaky voice, like a frog; and, he should not allow his mind to play the truant at the time, that is, to run after the good things of the world.
Во время исследований Вологодских говоров при подготовке диалектологического атласа русского языка были отмечены такие повсеместно распространённые слова, как: ту́ес (сосуд для жидкости, сделанный из бересты), назём (навоз), жни́твина, жнитви́на (сжатое поле), ста́я (постройка для мелкого скота), разболока́ться (раздеваться), пора́то (очень) (слово пора́то известно гораздо шире и в говорах Онежской группы, Лачских говорах, Поморских говорах; при этом в значении очень известны также слова бо́лно, ши́бко и др.), о́лиха (ольха) и т. д. Вологодская лексика характеризуется финно-угорскими заимствованиями: мя́нда (кривая низкая сосна на болоте) и т. п.; славянскими архаизмами; отличным от литературного языка использованием аффиксов: приста́л (устал), прику́сно (вкусно), пал (упал) и т. д. Своеобразие вологодской лексики начала XX века представлено в Словаре областного вологодского наречия (по рукописи П. А. Дилакторского): вы́простать (освободить, опорожнить), има́ть (ловить, брать), дóўго-корóтко (когда-нибудь), бажéнка, бажéница (любимая), гóжой (удобный), ладóм (хорошо), цервлёной (багряный, багровый), на́тко (возьми), чу́ять (слышать), посте́льно (простыня), накрыва́ло (одеяло), зголо́вьецо (подушка), по́шиб (привычка), хлёбово (первое блюдо), по́лой (открытый, пустой), сво́ли (снаружи), со́лоно (трудно), сопола́ (кряду, сплошь), спору́шно (удобно), за́ўсё (всегда, постоянно), зало́мно (слишком много), дóлюба (вдоволь, досыта), гля́да (кажется, думается), то́шшо (скудно, бедно), ходко́й (скорый), ху́до (плохо, нехорошо, болезненно), заеди́ншшына (дружба, согласие), со́встани (рано утром), по́ўдень (юг), посе́нни (три дня назад), праведённое (солнце), третьево́днись (позавчера) и мн. др.