In doing so, he attacks the boundary between inside and outside, declaring that the outside (pharmakos, never uttered by Plato) is always-already present right behind the inside (pharmakeia–pharmakon–pharmakeus).
Так он нападает на границу между внутренним и внешним, декларируя, что внешнее (фармак, ни разу Платоном не произнесенное) всегда уже присутствует сразу за внутренним (pharmakeia-pharmakon-pharmakeus).