Julian Marshall of the NME called it "a humanising, comprehensive and often heartbreaking document of a man who, in five years, changed the face of music, almost by accident."
Джулиан Маршалл из NME назвал его «гуманизирующим, всеобъемлющим и часто душераздирающей аннотацией человека, который через пять лет практически случайно изменил лицо музыки».