Alexei and Cory Panshin described the novella as "the last and strangest of the stories that Robert Heinlein contributed to the Golden Age before he ceased to write during World War II."
Алексей и Кори Паньшины описали повесть как «последняя и странная из историй, которыми Роберт Хайнлайн внёс вклад в Золотой век, прежде чем перестал писать во время Второй мировой войны».