Shelley's conclusive remark that "poets are the unacknowledged legislators of the world" suggests his awareness of "the profound ambiguity inherent in linguistic means, which he considers at once as an instrument of intellectual freedom and a vehicle for political and social subjugation".
Окончательное замечание Шелли, что «поэты — непризнанные законодатели мира», предлагает его осознание «глубокой двусмысленности, врождённой от лингвистических средств, которые он рассматривает сразу как инструмент интеллектуальной свободы и средства для политического и социального покорения».