He dissociated himself from all the political revolutionaries of 1848, and even Proudhon, whom he resembled in many of his ideas and from whom he derived more than he was inclined to admit."
Он отмежевался от всех политических революционеров 1848 года, даже от Прудона, с которым у него было много общих идейных моментов, и от которого он получил больше, чем сам признавал.»