Frusciante's use of heroin and cocaine became more extreme during the final stages of recording in late 1993; he began viewing drugs as the only way to "make sure you stay in touch with beauty instead of letting the ugliness of the world corrupt your soul."
Зависимость Фрушанте от героина и кокаина стала более сильной во время заключительных этапов записи в конце 1993 года; он начал рассматривать наркотики как единственный способ «удостовериться, что вы поддерживаете отношения с красотой вместо того, чтобы позволить уродству мира развращать вашу душу».