He thought epistemology was an introductory part to practical ethics: When we are confirmed in our common beliefs by philosophy, all we have to do is to act according to them, because we know what is right.
Он считал эпистемологию вводной частью практической этики: Когда мы убеждены в наших общих верованиях посредством философии, тогда все наши поступки совершаются в согласии с нашими убеждениями, так как мы знаем что правильно.