To what extent the Mediterranean race entered into the blood and civilization of Rome, it is now difficult to say, but the traditions of the Eternal City, its love of organization, of law and military efficiency, as well as the Roman ideals of family life, loyalty, and truth, point clearly to a Nordic rather than to a Mediterranean origin.
Теперь трудно сказать, насколько средиземноморская раса вошла в кровь и цивилизацию Рима, однако, традиции Вечного города, его любовь к организованности и закону, его военная эффективность, также как и римские идеалы семейной жизни, верности и правды — все четко указывает на их скорее нордическое, чем средиземноморское происхождение».