Rather than labelling such claims as pseudo-science, she admits these things can be "pretty bad stuff" and if they are to be considered seriously, they would need extraordinary evidence, and that such evidence should fit with the best warranted scientific theory about how things are.
Вместо того, чтобы называть такие заявления псевдонаукой, она признает, что эти вещи могут быть «довольно плохими вещами», и если их нужно серьезно рассматривать, им потребуются экстраординарные доказательства, и что такие доказательства должны соответствовать наилучшей научной теории о вещи есть.