Economic constructions and church were destroyed, but the house in which there lived the landowner — remained, and often it was called not the house of Shabelsky, but Turkin's house.
Хозяйственные постройки и церковь были уничтожены, но дом, в котором жил помещик — сохранился, и часто его называли не домом Шабельского, а домом Туркина.