Third, he agreed with Comte that the social sciences could become scientific only when they were stripped of their metaphysical abstractions and philosophical speculation.
В-третьих, он, как и Конт, верил, что социальные области знаний смогут стать полноценными науками лишь тогда, когда они будут освобождены от метафизических абстракций и философских домыслов.