"I defy Dr Duignan", he pleaded, addressing a meeting of clergy in 1823, "in the full vigour of his incapacity, in the strongest access of that Protestant epilepsy with which he was so often convulsed, to have added a single security to the security of that oath".
«Я бросаю вызов д-ру Дуиньяну», — заявлял он, обращаясь к собранию духовенства в 1823 году, «в полной силе своей неспособности, в самом сильном доступе к этой протестантской эпилепсии, с которой он так часто страдал, чтобы добавить единичную безопасность к безопасности этой присяги».