It insists that it cannot be affected by the traumas of the external world; it shows, in fact, that such traumas are no more than occasions for it to gain pleasure."
Оно настаивает, что травматические эпизоды внешнего мире не могут повлиять на него; оно показывает, фактически, что такие травмы не более, чем возможности достичь удовольствия».