Livingston returned as writer, and though he also found Roddenberry unreasonable, Wise and Katzenberg convinced him to continue rewriting the script throughout production.
Ливингстон вернулся как сценарист, и хотя он также нашел Родденберри неразумным, Уайз и Катценберг убедили его продолжать переписывать сценарий на протяжении всего производства.