In the novel ‘The Name of the Thief’ a severely wounded historical truth, bloodied, but still alive, leaning on the writer's hand, rises and speaks for itself; it is an accusatory speech in the historical court.
В романе «Имя самого вора» тяжело раненная историческая правда, окровавленная, но еще живая, опираясь на руку писателя, приподнимается и сама говорит за себя; эта обвинительная речь в историческом суде.