A particular objection was that in her battle against traffic in women she not only spoke openly about Jewish women as victims, but also about Jewish men as perpetrators.
Особенно вызывало раздражение то, что она в борьбе против торговли женщинами говорила не только о еврейских женщинах как о жертвах, но и о еврейских мужчинах как о виновниках преступления.