He relied on Article 8 (right to privacy), arguing that Russia's national law permitted the security services to intercept, through technical means, any person's communications without obtaining prior judicial authorization.
Он полагался на статью 8 (право на неприкосновенность частной жизни), утверждая, что российский национальный закон разрешает службам безопасности перехватывать посредством технических средств сообщения любого лица без предварительного разрешения суда.