He never tired of them, and for a long time sleepless nights meant: 'Dear Goldberg, do play me one of my variations.'
Он никак не мог ими насладиться, и долго ещё, как только у него начиналась бессонница, он, бывало, говорил: “Любезный Гольдберг, сыграй-ка мне какую-нибудь из моих вариаций”.