"Much has been done, and much continues to be done," she wrote, "to soothe the native aggressiveness of a people who have fought a thousand wars and won most of them, especially in those twisted knarls and narrow crevices of the country where, though the spires of churches soar above the hedgerows, the sweeter breath of human kindness has, historically, been rarely felt.
"Многое было сделано, и многое делается", писала она, "чтобы смягчить врожденную агрессивность людей, которые воевали в тысяче войн и выиграли большинство из них, особенно среди этих спутанных ветвей и узких расселин местности, где, несмотря на парящие над изгородями шпили церквей, нежное дыхание человеческой доброты редко ощущалось за всю историю.