The same befuddled men, even more thin-skinned and peevish in the aftermath of WHAT HAPPENED than their smuggler and wrecker ancestors had been, roamed angrily from pub to pub, ready to raise a hand to any woman who dared to refuse or twit them.
Те же сбитые с толку мужчины, даже более чувствительные и капризные после ТОГО, ЧТО ПРОИЗОШЛО, ЕСЛИ ВООБЩЕ ПРОИЗОШЛО, чем их предки, контрабандисты и разрушители, бродили в ярости из паба в паб, готовые поднять руку на любую женщину, посмевшую отказать им или поддразнить их.