
# «Я обещал семье, что вернусь, и вернулся»: история контрактника СВО из Набережных Челнов

Герой рассказал «Татар-информу», чем занимается теперь в мирной жизни и о том, почему стоит пойти служить по контракту.

Сержант Тимур Нусратов имеет огромный боевой опыт. В 2023 году он отправился на СВО, где совершил практически невозможное — получив тяжелое ранение, спасая боевых товарищей, пробежал три километра под обстрелами. Герой рассказал «Татар-информу», чем занимается теперь в мирной жизни и о том, почему стоит пойти служить по контракту.

**Был на Северном Кавказе, в Дагестане, Чечне, потом — на СВО**

**Тимуру Нусратову** 30 лет, но боевой опыт у него уже немалый. Во время службы в армии он попал в роту противодиверсионной борьбы и разведки. После демобилизации решил стать полицейским — за его плечами командировки на Северный Кавказ, в Дагестан и Чечню. Уже там он проявил небывалую отвагу и храбрость в борьбе с терроризмом, за что был награжден медалью Жукова, а за участие в контртеррористических операциях получил «Черный крест» и нагрудный знак «Участник боевых действий».

Тимур Нусратов вместе с ополченцами выполнял спецзадачи в Крыму, за это его наградили медалью «За возвращение Крыма».

В 2019 году он решил заключить контракт с Минобороны РФ. Служить его отправили на военную базу в Таджикистан, на границу с Афганистаном. В 2021 году его перевели в военную полицию города Бохтар. Тогда он поймал грабителя и был награжден медалью «10 лет военной полиции МО РФ».

На СВО Тимур с 2023 года в должности командира огнеметного отделения. Под его крылом оказались мобилизованные.

«Когда началась СВО, меня отправили на Армейские игры — сначала в Тольятти, потом в Москву. Там наша команда заняла первое место, за это Шойгу наградил меня. Мы вернулись в Таджикистан, и началась отправка в зону боевых действий», — рассказывает Тимур.


**«У меня был боевой опыт, поэтому я готовил мобилизованных»**

В этот период у Тимура родилась дочь, это его второй ребенок — с супругой они уже воспитывали сына. Бойцу дали отпуск в связи с пополнением в семействе. К слову, женился Тимур на своей первой любви.

«Это был мой первый отпуск за 3,5 года. Я отдохнул, побыл с семьей, а в сентябре началась мобилизация. Мне предложили стать командиром огнеметного подразделения, куда прислали мобилизованных. Так как у меня был опыт, я их готовил, затем мы выдвинулись в зону СВО», — рассказал Тимур.

Реактивные пехотные огнеметы РПО «Шмель», которыми вооружили бойцов, весят 11 килограммов. Стреляют огнесмесью, которая выжигает все живое в радиусе 40 метров, рассказывает Тимур Нусратов.

«Эти огнеметы, можно сказать, одноразовые — выстрелил и выкинул. С собой мы таскали по две штуки. Мы выполняли разные задачи на линии соприкосновения и в серой зоне. Последний мой штурм сложился неудачно», — вспоминает командир.

Свой последний штурм он помнит отчетливо, вплоть до мелочей. Тогда его подразделение попало в засаду и было принято решение отходить.

«У меня был боевой опыт, а у ребят нет, поэтому я шел сзади и подталкивал их, понятное дело, им было тяжело. Мы пробежали довольно большое расстояние и, наконец, дошли до серой зоны, где у нас был блиндаж. Не верилось, конечно, что наконец выбрались», — вспоминает Тимур.

В этом бою в других подразделениях были тяжелораненые. Тимур не смог остаться в стороне и ушел обратно на поле боя оказывать первую помощь, оставив бойцов в укрытии.


«Я принял решение на автомате, а когда уже бежал, пришло осознание: „Куда я вообще лезу?“ Но деваться было некуда, назад пути не было. По дороге я увидел, как бойца с позывным Француз вытаскивали другие ребята — он был тяжело ранен. Впоследствии его удалось спасти. Мы до сих пор с ним на связи», — вспоминает Тимур Нусратов.

Тимур побежал дальше, в самое пекло, где лежали другие раненые.

«Я пользовался тем минимумом знаний в области оказания первой помощи, которыми владел, наверное, даже действовал на уровне инстинктов. Я видел тяжелораненого товарища, потом раненого офицера, который прибежал из другой группы. Наш квадрат обстреливали, все летало, все взрывалось», — рассказывает Тимур.

Офицер получил тяжелое ранение, Тимур предложил ему свое обезболивающее.

«У нас было правило — свой промедол можно тратить только на себя. Это не потому, что мы жадные. Может случиться так, что кто-то до нас уже вколол лекарство раненому, и тогда у него случится передоз, от которого он может умереть. Я переспросил, вкалывали ли ему промедол, ответили — нет, и тогда я вколол ему свой. В это время начался еще более сильный обстрел, мы находились на открытой местности: с одной стороны был кустарник, с другой — поле. Мы были как на ладони, а противник на возвышенности», — рассказывает Тимур.

**«Перекатился на спину и вижу, что на нас сверху летят гранаты»**

Раненого нужно было максимально быстро эвакуировать, несмотря ни на что.

«Так как он был здоровый парнишка, мы решили снять с него броню. А там у него оказалось еще одно серьезное ранение. К нам подбежали другие бойцы, которые хотели помочь. Нас стало слишком много, и мы стали лакомой мишенью. На фоне всего происходящего я слышу, что дрончики над нами летают. По рации спрашиваю: „Чье небо?“, мне отвечают, что наше. Перекатился на спину и вижу, что на нас сверху летят гранаты. Одна разорвалась у меня за спиной. Я начал стрелять по дронам, одновременно сообщая по рации, что небо не наше. Получилось так, что я попал в гранату, которая висела на этом дроне, и она взорвалась в воздухе прямо над нами. Считаю, это была большая удача. Эмоции такие были, конечно... Обычно, когда человек видит опасность, он отворачивается, нагибается, а я просто лежал, смотрел и думал: „Ничего себе, как будто во сне“», — делится воспоминаниями боец.


Радоваться было рано. Тимур услышал, как его товарищи говорят про другой дрон.

«Прямо на нас скинули гранату. Я тогда машинально лег на живот. Это самое глупое положение, потому что нас всегда учат ложиться на спину, чтобы контролировать ситуацию и в случае чего отскочить, как-то среагировать. А я лег на живот, как котенок. Лежу и думаю: „Вот дурак“. Но снаряд не разорвался. Я про себя обрадовался, конечно, подумал — неужели так бывает? На всякий случай перекатился в другое место», — рассказывает он.

Сержант встал на колено и увидел, что другие бойцы стоят в полный рост. И в это же мгновения начался артиллерийский обстрел.

«Все было как в замедленной съемке. Я понял, что нужно ложиться, залп пошел в мою сторону. У моей головы рванула мина. Тогда первые мысли были о том, что я умер. Никакая жизнь перед глазами не пролетала. Просто выдохнул, устал, может быть. Это происходило доли секунды, но мне казалось, что это длилось долго. Я успел многое прочувствовать, подумать. Видимо, сыграла роль контузия — я думал о том, почему мне не больно и почему стало так легко», — вспоминает Тимур.

«Я поднялся и понял, что у меня нет глаза. На самом деле, его пробило осколком, но в тот момент я этого не знал. У меня не было паники, я не кричал. Просто поднялся, увидел свою кровь на разгрузке. В голове было все как в тумане, но я понимал, что должен выжить любой ценой — я обещал семье, что вернусь, наверное, это придало мне сил. Я повернулся и побежал. Все взрывалось, и я бежал не падая», — говорит герой.

Пока Тимур бежал, понял, что в легких что-то булькает. «Неужто мне броню пробило?» — тут же подумал. Он пытался дышать, но было сложно. Он прижимал к груди бронежилет, понимая, что пробито легкое, и продолжал бежать.

«Я добежал до блиндажа в серой зоне и встретил там бойца с позывным Чив. Он оказал мне первую помощь, перемотал глаз, хотя сам получил тяжелую контузию. Мы поняли, что нужно срочно уходить, пока я не истек кровью. Бегом-бегом, короткими перебежками дошли до первой линии. Все это под обстрелом. Забежали в ближайший блиндаж. В это время начали работать танки. Я помню, что мне было так лень проползти еще немного, чтобы заползти в блиндаж, но я тихонько-тихонько заполз. Чив дал мне таблетки обезболивающие», — объясняет Тимур.

Бойцы решили отойти еще дальше, на вторую линию, медлить было нельзя, так как Тимур истекал кровью, мог просто не дождаться конца обстрела. Бежать пришлось через открытое поле, где негде было спрятаться от обстрелов.


**«За меня матушка и супруга молились так, что я выжил»**

«В целом вышло, что я отходил почти три километра. Повезло, что весь фронт шел, вслед за нами летел БТР. Мы его практически на лету остановили. Только потом я заметил, что меня ранило и в правую руку. Я уже обеих рук не чувствовал, Чив забрал у меня автомат. Не помню, как забрался в БТР, меня, наверное, пинками закидывали. Я залез на броню, зацепился ногой. В это время все еще продолжались обстрелы. Мы наконец-то добрались до второй линии, и у меня ноги подкосились от радости, я не верил, что добежал», — поделился герой.

Тимур считает, что ему помогло то, что он с детства занимался спортом, старался поддерживать хорошую физическую форму.

«Ну и, наверное, за меня так матушка и супруга молились, что я выжил. Верующий ли я? В окопах нет атеистов, там в любом случае начинаешь верить в чудеса. Я же видел, как мина легла рядом, уже потом, когда просматривал запись с GoPro, как по нам отработал миномет. Это же чудо, что хоть бронежилет и был изрешечен, каску пробило, но в меня залетело только пять осколков. Глаз мне потом в госпитале спасли, пришили роговицу. Вся эта ситуация — сплошное чудо. Меня, наверное, Бог оттуда за карабин вытащил», — рассуждает Тимур.

Героя поставили на ноги в госпитале Екатеринбурга. Сейчас его глаз видит совсем чуть-чуть, так как осколок перебил зрительный нерв, но внешне это никак не заметно и мало кто догадывается, что у мужчины проблемы со зрением.


**«Я получил все выплаты, которые мне положены, оформил пенсию, скоро начну ее получать»**

Тимур уверен, если кто-то еще не понял, почему началась СВО, ему нужно просто вспомнить историю.

«Есть люди, которые до сих пор сомневаются — наша это война, не наша. Можно элементарно зайти в чат-рулетку, выйти там на украинцев и пообщаться с ними. У нас нет такого, чтобы мы выкрикивали оскорбления в адрес представителей другой национальности. У нас ни один ребенок не бегает с криками: „Хохла на гиляку“ или „Резать Бандеру“. У нас нет такого. Даже к немцам никогда не было ненависти. А у них есть такое. Я думаю, в этом между нами большая разница», — объясняет Тимур.

Если у кого-то еще остались какие-то сомнения, он может приехать в Белгород и посмотреть своими глазами на то, что там происходит, говорит Тимур.

«Я еще в Крыму, когда служил в ополчении, видел, что они творили. И с детства я помню, как показывали в новостях, что они творили с ветеранами во Львове. И как можно в этой ситуации засунуть голову в песок и не обращать внимания того, что происходит на Украине? Как можно забыть свою историю, как наши деды сражались с фашистами, с Бандерой? Историю в любом случае нужно помнить, за нее нужно воевать. Как бы люди ни сомневались в политике, в любой драке сначала нужно впрячься за своих, а потом уже разбираться», — считает боец.

Тимур отмечает, что сегодня Родина очень поддерживает своих защитников.

«Если сравнить с участниками Афганской и Чеченской войны, сейчас очень хорошие условия для военных. В целом у нас уровень жизни стал лучше. Кто-то жалуется, что цены поднялись, ну так они везде поднялись. Я был в Таджикистане, там все так же, и в той же Европе и Америке так же. На Запад все равняются, а вы не знаете, какая там жизнь? Не зря же все, кто уехал, возвращаются. Все познается в сравнении. Человеку ведь нужно наступить на грабли, ощутить удар в лоб и сказать: „Да больно“», — говорит герой.

Он отмечает, что с начала СВО многие сплотились — если сами не на передовой, то собирают гуманитарку, плетут сети, кто что может. И государство поддерживает участников спецоперации во всех необходимых сферах.

«Я получил все выплаты, которые мне положены, оформил пенсию, скоро начну ее получать, оформил статус инвалида второй группы в связи с военной травмой», — подытожил Тимур Нусратов.

На гражданке он не сидит без дела — организует спортивные и патриотические мероприятия, мечтает создать Боевое братство участников СВО в Набережных Челнах.

«Хотелось бы ездить на передовую, возить гуманитарку. Одновременно помогаю мобилизованным, раненым с юридическими вопросами, так как сам оформлял документы по инвалидности и о статусе ветерана», — рассказывает Тимур.

*Фото: из личного архива Тимура Нусратова*

Подробнее: https://www. tatar-inform. ru/news/ya-obeshhal-seme-cto-vernus-istoriya-kontraktnika-svo-iz-nabereznyx-celnov-5948104


Следите за самым важным и интересным в Telegram-каналеТатмедиа

## Нет комментариев
«Я обещал семье, что вернусь, и вернулся»: история контрактника СВО из Набережных Челнов